Она восхищала своей жизнерадостностью, несмотря на пережитое. Ребёнком осталась сиротой, выжила в блокаду, рано осталась вдовой, одна подняла троих детей и, несмотря на всё,  не потеряла вкус к жизни, желание смеяться и шутить. Весной 2015 года в возрасте 88 лет ветеран Великой Отечественной войны Инна Тупик ушла из жизни.

Время идёт, забирая с собой каждого, кто стал свидетелем  преступлений Великой Отечественной войны. Но жизнь продолжается в близких и родных, бережно хранящих память о человеке, его воспоминания.

Инна Ивановна на предприятии работала вместе с супругом Александром Терентьевичем. Сегодня трудовую династию семьи Тупик продолжают родные. Накануне Дня Победы мы поговорили с детьми ветерана – старшей дочерью Любовью Белой, младшим сыном Олегом и его супругой Тамарой Тупиками (к слову, Тамара Григорьевна — ветеран Общества, её трудовой стаж работы на предприятии 38 лет – прим.).

Отца Олег Александрович помнит плохо.

— Я – младший у родителей, мне было 6 лет, когда папа умер, поэтому мои воспоминания о нём смутные, —  рассказывает он. – Папа умер в 39-летнем возрасте, на его здоровье сказалось то, что ре6ёнком он с сестрой, братом и своей мамой были в Озаричском концлагере.

Одного из сыновей супруги Тупики назвали в честь дедушки – Алексеем, который сегодня трудится на предприятии, является спортивной гордостью Общества.

— Родители не любили рассказывать о войне, — продолжают Олег Александрович и Тамара Григорьевна. – Мама отшучивалась, а то и вовсе переключала каналы телепередач, если шёл фильм или передача о войне, о блокадном Ленинграде.

Именно там, в Ленинграде, война и застала Инну Ивановну. Как сложилась судьба её старших братьев, с которыми её разделили перед войной, она узнает только спустя тридцать лет. 

На долю 15-летней девчонки выпало испытание блокадой. Она выжила, но какой ценой. Видела, как от голода по очереди умирали её родные, осталась одна с 11-летним племянником. Сказать, что «очень хотелось кушать» — это ничего не сказать.

Положенные в день сто двадцать пять граммов хлебушка на человека бережно, до единой крошечки, разрезались на маленькие кубики, сушились. Это делалось для того, чтобы съедая твёрдый маленький сухарик, дольше ощущать вкус хлеба.

На всю жизнь Инна Ивановна запомнила, как размоченный на ночь кирпичик столярного клея кипятился на буржуйке, которая стояла в квартире и растапливалась из всего, что горело, а после сваренное месиво съедалось. Тот вкус разваренного столярного клея, делилась она годами позже в интервью, ни с чем не спутать и не сравнить…

Она до конца дней своих помнила, как тогда, в блокадные дни тысячи раз слюнявила палец и водила им по полкам, углам кухонных шкафчиков, где когда-то хранились запасы муки, крупы в надежде найти хотя бы крупиночку, хотя бы пылиночку….

Она до конца дней своих помнила, как была бессильна хоть чем-то помочь племяннику, когда тот полез на сервант, где мама хранила хлеб, надеясь найти хоть что-нибудь. Одно неосторожное движение, он сорвался, упал, перебил переносицу и умер от потери крови.

— Я осталась совсем одна, — рассказывала Инна Ивановна в одном из интервью газете «Химики». — Я уже ничего не боялась: ни трупов, зашитые в байковые одеяла, которые вывозили на саночках, ни горы трупов, сваленные в специально отведённых местах, ни бандитов, которые отбирали у людей карточки на хлеб…

Старшая дочь Инны Ивановны Любовь Белая рассказывает:

— Мама девчонкой пошла работать на военный завод, где изготавливались снаряды. Ростом она была маленькая, поэтому у неё была подставочка, чтобы доставать до станка. Мама не раз рассказывала историю о том, как она однажды, выстояв долгую и длинную очередь за хлебом, получив наконец по карточкам хлеб на тётю, дядю, детей, какой-то мальчишка вырвал из её рук свёрток с хлебом и убежал. Мама тогда от отчаяния и горя плакала, кричала. Мужчина из очереди сжалился, догнал пацанёнка, вернул хлеб, но он уже был не весь.

Блокада Ленинграда немецкими, финскими и испанскими войсками во время Великой Отечественной войны длилась 872 дня. До сих пор точное количество погибших от голода, эта цифра колеблется от 600 тысяч до одного миллиона людей.

Инна Ивановна на всю жизнь запомнила День своего спасения, окончание блокады.

— Сил от голода уже не осталось, помню, что легла на кровать, укуталась в одеяло так, что торчал только один нос – уж очень сильно я боялась крыс, — делилась она с нами своими воспоминаниями. — Сколько я так пролежала, не помню. Помню только, что однажды кто-то спросил: «Есть кто живой?»

Оставшихся в живых вывозили через Ладожское озеро.

— На одной барже были люди, на другой – их вещи, — вспоминала ветеран. — Во время нашей переправы началась бомбёжка, под которую и попала вторая баржа. Мы, целые и невредимые, добрались до Гатчины, где каждому выдали хлебушка и по кусочку масла. Предупредили не съедать всё сразу. Кто не выдерживал, умирал от заворота кишок. Из Гатчины людей направили в Семипалатинск, который оказался перегружен людьми. Жили в вагонах, где кишели вши, кругом была грязь, воды не хватало, но это нас уже не пугало. Главное – кончился голод!

Жизнь пошла другим чередом.

В Барнауле, куда забросила жизнь Инну Ивановну, освоила профессию ткачихи, там ей вручили награду за самоотверженный труд и безупречную воинскую службу в тылу в годы Великой Отечественной войны, вручили и первый документ – паспорт на имя Нина, объяснив тем, что имя Инна, дескать, мужское.

В 1953 году  Инна Тупик вернулась в Ленинград, устроилась работать на ГРЭС, где познакомилась с парнем из Беларуси, будущим супругом, благодаря которому женщина обрела вторую родину.

В 1963 году супруги Тупики приехали начинать новую жизнь в молодой Светлогорск.

В доме, рассказывают уже взрослые дети, всегда пахло пирогами.

— Мама научила нас бережному отношению к хлебу. Всегда называла его только «хлебушек». Если резала хлеб, оставшиеся крошки собирала в ладошки и съедала, — рассказывает Любовь Анатольевна. — Где бы ни была, всегда говорила: «Берегите хлебушек. Вся наша жизнь в хлебушке».

— Для мамы выбросить хлеб было дикостью. Научила нас есть первое, второе и даже третье с хлебом. Макароны, картошку и то с хлебом! – добавляет с улыбкой Олег Тупик. — Ешьте, дети, говорила она, это сытно.

Пройдя, казалось бы, нечеловеческие испытания, Инна Ивановна не знала уныния и до последних дней оставалась  оптимисткой. На предприятии отработала девятнадцать лет, пела в ветеранском хоре, была награждена медалью «За доблестный труд». Пройдя ад войны, не сломалась, сохранив доброту и жизнелюбие.

Елена Володина